личный кабинет
Мобильные приложения
16 декабря 2018 21:45:24
Культура и спорт

Сергей Мазаев: торговые точки, в которых звучит музыка, должны платить артистам

17:31, 27 января 2017

Этому артисту стало тесно в рамках рок-группы, и он собрал свой оркестр, а позже и изящный инструментальный QUEENtet, с которым он выступит 29 января в доме-музее Шаляпина и исполнит произведения российских композиторов. Сергей Мазаев – харизматичный персонаж, который каждый раз удивляет публику неожиданными работами и продолжает баловать ее старыми хитами. В интервью mosregtoday.ru он рассказал о том, как, по его мнению, общественно-политические процессы влияют на музыку, вспомнил об амбициях, с которых его команда начинала свой путь, и объяснил, почему музыкальная сцена в России не выйдет на качественно новый уровень, пока не будет работать авторское право.

– Сергей, мы не виделись с вами около года. Что интересного произошло за это время?

– Одна из самых интересных новостей – наш новый клип на песню «Фотоны», режиссером которого стала Валерия Гай Германика. Она недавно полностью закончила работу, и мы презентуем видео на большом концерте «Морального кодекса» в клубе Yotaspace 23 февраля. У него интересная судьба: Германика сначала сделала одну версию, которую показала, когда у меня было выступление, приуроченное ко дню рождения, но сама решила переделать ролик. Это клип на злобу дня. Мы не зря обратились к Гай Германике: все-таки она - кумир молодого поколения и сделала несколько успешных проектов, принятых на ура именно той фокус-группой, которая слушает популярную рок-музыку. Для нас режиссер придумала сценарий о зависимости от гаджетов, той непонятной информации ни о чем, которая рекой льется из интернета, о том, что люди уже перестают общаться в реальной жизни, переходя в виртуальную, теряют коммуникабельность. Там ведь мы можем представлять себя кем угодно, быть красивее. Я, например, общался в сети с девушкой по имени Соня Соколова, в итоге оказалось, что в реальности это вообще другой человек – моя соседка, которую зовут совершенно иначе. Вот такая история.

– А как новые технологии повлияли на музыкальную жизнь?

– С одной стороны, позитивно: артисты могут свободно распространять свою музыку, ее стало проще доносить до слушателей. С другой стороны, среди огромного количества информации сложно найти что-то действительно стоящее, и на сцену стали выходить в том числе те исполнители, которым не хватает профессионализма. Но в этом тоже нет ничего катастрофического, и я вижу больше плюсов, чем минусов. Чем больше людей увлекаются музыкой, тем больше шансов, что будут появляться достойные артисты. Хорошо, когда есть из чего выбирать.

– Существует ли в высоко технологичном мире андеграунд? Раньше это было целое сообщество, потому что качественную музыку нужно было искать, сейчас все можно найти в том же интернете.

– Интернет – это информация,  а не сам звук, не музыка. Настоящее наслаждение от нее можно получить только на концертах. Андеграунда как такового сейчас у нас нет, потому что обычно он существовал как оппозиция социальным устоям. Сегодня все можно назвать андеграундом и не-андеграундом одновременно, все смешалось. Мы, например, не позволяли себе использовать мат в своем творчестве – это не наша эстетика, хотя у нас есть материал, с которым мы хулиганим между собой на репетиции. А вот Сергей Шнуров осмелился работать с этой лексикой, у него это очень хорошо получилось, и это не мешает ему выступать на крупных мероприятиях, которые транслируют по ТВ.


– Если возвращаться к истокам, «Моральный кодекс» появился на сцене в тот период, когда рок ассоциировался с протестом. Вы же изначально были эстетствующим коллективом. Сталкивались ли вы с недопониманием по этому поводу?

– В то время, когда все выходили на сцену, выглядя, как маргиналы, мы решили выделиться как раз стильным внешним видом, а к концу выступления могли порвать на себе дорогие рубашки. Это тоже была часть шоу. Девлет-Кильдеев, например, выходил на площадку в пиджаке, галстуке, красивых ботинках и семейных трусах, как у волка из «Ну, погоди!» В этом тоже был протест. А если говорить о текстах, русский язык настолько богат, что с его помощью можно выразить мысль более тонко, изящно. Мы стараемся использовать минимум прямых определений и максимум ассоциаций, поэтому на первый взгляд некоторые наши песни не выглядят как социально острые, на самом деле таковыми и являясь. Они рассчитаны на многократное прослушивание. В разные годы люди по-разному реагируют на наши тексты, при этом на концерты приходят поклонники от 20 до 60 лет. Мне приятно видеть у сцены представителей всех поколений, хотя ни одной нашей вещи до сих пор нет на радио «Ретро», потому что все они по-прежнему актуальны.

– Радио и ТВ сейчас, кажется, живут по своим отдельным законам.

– Радиостанции позиционировали себя как манна небесная для музыкантов. Когда все начиналось, не было клипов, и наша песня «Темные реки, высокие горы» первый год была в  жесткой ротации на «Русском радио». Тогда оно было несколько иным, по звуку похожим на Maximum и только потом перешло на «деревенский» формат подъездных песен, просто исполненных на эстраде с оркестром. Это даже не музыка, а «музон», только профессионально записанный. Такой продукт понятнее массовому слушателю. Это своеобразное народное творчество. Конечно, радиостанции себя переоценивают. Они не уважительно относятся к артистам, то есть не реагируют сами на музыкальные новости. И музыкальная журналистика, которая, в свою очередь, вдохновляла артистов, стала пропадать. Независимых журналистов, которые исследуют весь культурный пласт и отслеживают изменения в нем, очень мало.

– В чем главная проблема российской эстрады?

У нас нет экономического фундамента, который основан на соблюдении закона об авторском праве. Песня у нас вообще не считается собственностью. Все рестораны и кафе каждый день проигрывают музыку, и никто за это не платит. Точнее, они, наверное, платят, но никто не расписывает, какие песни, скажем, прозвучали за день, и совершенно непонятно, как они при этом делят деньги между авторами. Очевидно, по договору в РАО («Российское Авторское Общество» – прим. ред) проходят какие-то условные фиксированные суммы. Пока музыканты не начнут получать гонорары за свои произведения, сцена не сможет выйти на качественно новый уровень.

– Имеет ли смысл предпринимать какие-то шаги? Недавно Глеб Самойлов подал в суд на бывшего главу РАО за то, что ему недоплачивали авторские отчисления.

– Он все сделал правильно. Я солидарен с ним. РАО – это общественная организация, которая по закону не имеет права заниматься бизнесом. Мы же платим за воду и за газ. Так же должны платить артистам торговые точки, в которых звучит музыка. Должны работать специальные счетчики, работающие примерно как приложение Shazam, то есть считывать и фиксировать произведения, которые звучат. При этом необходимо наладить систему подсчета выплат за проигрывание композиций, сделать сбалансированную тарифную сетку, чтобы локальные торговые точки, например, платили меньше, чем крупные: «Ашан» – это одна история, небольшое кафе – совсем другая. Всю эту систему можно систематизировать и сделать автоматической, за ней будущее, оно сможет изменить нашу страну.


– В 90-е вы устраивали концерт в честь победы над путчем. Насколько активно вы участвуете в социальных акциях сейчас?

– Мы инициировали тот концерт под руководством «великого и ужасного» Руслана Мирошника. «Рок на баррикадах». Мы хотели тогда поскорее вырваться их совка, хотели, чтобы наступила эпоха капитализма, чтобы каждый человек смог отвечать сам за себя и улучшить свою жизнь. Нам хотелось свободы.

–  Тогда к музыкантам прислушивались больше, чем сейчас?

–  Наверное, больше, потому что не было такого потока другого рода информации, артисты были на виду, к ним внимательнее прислушивались. Группа «Кино» стала популярной без поддержки телевидения и радио. Сегодня нам уже наступают на пятки новые герои, люди мечтают взять автограф у них – более молодых.

–  Вы начинали заниматься музыкой в совсем другую эпоху. Насколько сильно вы ощутили изменения, произошедшие в музыкальном мире?

–  Конечно, ощутил. Именно из-за качественного улучшения производства музыки, возможности ее создания различными способами. У каждого есть шанс сегодня сделать прекрасное произведение, чему есть множество примеров.

–  Вы сейчас можете вспомнить эмоции от своих первых зарубежных гастролей? Насколько я знаю, после них вы даже сменили имидж.

–  У нас была большая радость по этому поводу. Мы поехали на фестиваль «Братиславская лира» и позиционировали  себя как московские панки-мажоры. Мы были тогда красиво и богато одеты, при этом денег у нас уже не было – последние мы потратили на съемку клипа. И мы так зажгли на этом фестивале, что нас вырезали из эфира, выгнали с мероприятия, и мы на трамвае пьяные ехали на вокзал без сопровождения. А самые приятные наши гастроли начались со Швейцарии. В 92 году мы выступили в популярном клубе в Цюрихе. Обычно они продавали 250-300 билетов, а на нас было продано 750. Людей было очень много. Причем, там было совсем немного русских – человек 6-10, остальные – местные. Все были в восторге. К этому концерту мы выпустили в Швейцарии сингл на английском языке, а годом позже вышел сборник, и у нас было еще несколько концертов в пяти городах.


– Изначально у вас были песни на английском. Как вы перешли на русскоязычный материал?

– Это известная история. Все началось с того, как два друга – Павел Жагун и Сергей Желобецкий – решили создать интернациональную рок-группу. Было очевидно, что музыкой на английском должен был заниматься человек, хорошо знающий англоязычный мир и язык. Солистом был друг Сергея – Роман Ивасивко, канадец украинского происхождения. Он приезжал трижды, было записано шесть песен, очень хороших, на мой взгляд, и снято два клипа. Потом у него возникли сложности с приездом, потому что он работал на большую компанию. Пока его не было, я предложил ребятам попробовать сделать что-то на русском языке. Так началась история «Морального кодекса». Сначала появилась песня «Я тебя люблю», потом – «До свидания, мама» и т. д.

– Вы работаете в очень разных жанрах. Как вы сами себя идентифицируете?

– Конечно, я прежде всего рок-музыкант и достиг самой большой популярности в этом направлении. «Моральный кодекс» – мое самое высшее достижение в жизни. Просто лет 15-20 назад меня попросили исполнить на 9 мая песню «Темная ночь». Получилось неплохо. И потом, чтобы не вмешивать свою рок-группу в эстрадную стилистику, не очень интересную ребятам, я собрал оркестр. Академическая музыка – еще и отличное средство от звездной болезни. Позже возник и QUEENtet.

– Как вы считаете, у рок-музыки в России свой путь или это заимствование с запада?

– Мы вообще позаимствовали музыку, в том числе и классическую, у европейской культуры. Но в итоге овладели этим искусством настолько хорошо, что порой превосходили изобретателей. Чайковский, Глинка, Римский-Корсаков, Скрябин, Шостакович, Рахманинов...

– Часто ли вы проводите время за городом?

– Я очень люблю Подмосковье. Такого лесного запаха, как в Подмосковье, нет нигде. Лес везде пахнет по-разному.          

Загрузка...
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, вы должны авторизоваться или зарегистрироваться.

вверх