личный кабинет
Мобильные приложения
18 августа 2018 15:04:07
Культура

Владимир Пресняков-младший: я пытался стать российским Стингом

18:26, 05 апреля 2017

Совсем недавно – 29 марта – Пресняков отпраздновал 49-й день рождения. В интервью «Подмосковье сегодня» недавний именинник  рассказал о влиянии социальных процессов на работу артиста, почему публика не всегда готова к переменам, и что слушает его маленький сын Артем.

О СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССАХ

– Владимир, с прошедшим днем рождения вас поздравляли в том числе и коллеги. Существует ли на российской сцене некое сплоченное сообщество?

– У нас это сообщество называется просто дружба. Есть разные круги общения, артисты разбиваются по компаниям в зависимости от интересов, каких-то человеческих факторов – все как и у всех в жизни. Мы дружим с Леонидом Агутиным, Валерием Меладзе, Александром Маршалом, Сосо Павлиашвили, группой A'Studio...

– В следующем году у вас будет юбилей. Чем планируете удивить поклонников?

– Конечно, хочется устроить что-то грандиозное, как я делал и раньше. Организовать большое красивое шоу с качественной музыкой, качественным звучанием. Есть еще год на подготовку, но это не так много.

– Как меняется и формируется программа ваших выступлений?

– Есть различные форматы. В клубах люди сидят за столиками и просто хотят послушать музыку. Там у нас одна программа, противоположная тому, что можно сыграть, скажем, во Дворце спорта. Она более мягкая, камерная, при этом более сложная. Дополнительно к основному составу я приглашаю туда скрипичный квартет, там звучит дудук (духовой музыкальный инструмент. – Прим. ред.). Если же поклонники приходят отдохнуть, потанцевать, почувствовать какую-то более мощную энергетику, то в бой идет духовая секция. Здесь уже начинается настоящий драйв. Можно создать совершенно разную звуковую атмосферу. На корпоративах, например, гости заказывают те песни, которые им хочется услышать.  

– Гастроли у вас сейчас бывают часто?

– По-разному. Когда-то происходит очень много всего и сразу, а иногда – по два-три концерта в месяц. Социальные процессы очень сильно влияют на работу артистов в том числе: в каких-то регионах, например, у людей просто нет денег на билеты. Жестче не бывает. Все происходящее в стране и в обществе тесно связано друг с другом, и это касается не только шоу-бизнеса, но и других сфер деятельности.

– Интересны ли вам сборные концерты, фестивали?

– Там все очень сложно со звуком, а я к этому трепетно отношусь. Ты сначала настраиваешься полдня, а в итоге выходишь играть и не получаешь то звучание, которое тебе нужно. Это очень тяжелая история, и обычно происходит несовпадение: если какой-то техник что-то неправильно сделает, например, не так поставит микрофон, выступление может быть загублено. Бывают истории, когда группа просто звучит без барабанов, или они выстраиваются только к концу ее концерта. На фестивалях люди уже учатся работать более профессионально с технической точки зрения, а на сборных концертах с этим вообще все ужасно.

– Это проблема именно российской сцены?

– На зарубежной, конечно, все более развито, но там она тоже существует. Просто там все более серьезно организовано, структурировано, не бывает случайностей – система выстроена. И если человек выполняет определенную функцию, то он за нее отвечает, поэтому делает это качественно. У них другое воспитание и отношение к своей работе.


СТИНГ КАК ОРИЕНТИР

– Прошлым летом все всполошились, когда увидели в интернете вашу фотографию с синими волосами и бородой...

– В этом не было никакого концептуального смысла, просто баловство. Когда на протяжении многих лет люди почему-то готовы воспринимать тебя только в каком-то одном образе и никаком другом, это начинает раздражать, ты меняешься и убеждаешься, что это вызывает отторжение. Кажется, стереотипы неискоренимы. На эту тему мы говорили с Леней Агутиным и подумали: если провести эксперимент и записать какую-то новую вещь под чужим именем, публика может проявить самую бурную реакцию, если же под своим, она скажет: «Ну да, это, конечно, интересно, но хочется чего-нибудь похожего на старенькое, на «Зурбаган». В этом смысле большинство слушателей не готовы к переменам.

– Что вам самому интересно делать в творчестве?

– Экспериментировать, смешивать все, соединять элементы самых разных стилей, и я всегда держался такого вектора. Это поле безгранично. Самое главное – качественное звучание. Именно оно дает свободу, позволяет, как я уже говорил, переходить от одной музыкальной формы к другой, импровизировать. Вот за это я очень люблю концерты, каждый получается не похожим на предыдущий. Где-то барабанщик вдруг начинает играть мягче, и композиция превращается в красивую балладу, например, а потом набирает ритм, и человек слышит совсем другую музыку. В этом мы купаемся. Коллектив – это живой организм, постоянно трансформирующаяся субстанция.

– Почему вы выбрали именно эстраду? Я знаю, что в детстве вы пели в Елоховской церкви, учились в хоровом училище…

– Я как-то не выбирал… Все сложилось само собой. Когда мне было 13 лет, я пел в «Круизе», и это была одна из первых рок-групп, потом пытался стать таким… российским Стингом… Я никогда не думал, что слово «эстрада» предполагает какие-то ограничения, не ожидал, что ее могут ассоциировать только с определением «попса». Я никогда не ставил границ между разными стилями, у меня широкий взгляд на музыку, но в сознании слушателей эти рамки существуют. Установило их, как это ни парадоксально, появление «Стюардессы по имени Жанна». Парадоксально потому, что на самом деле это композиция, которую можно исполнять в совершенно разных жанрах, даже как рок-боевик.


ДЖАЗ КАК КАНВА

– Вы начинали заниматься музыкой совсем в другую эпоху. Чувствуете, как изменилось время?

– Конечно. Электронная музыка поглотила все пространство, в глобальном смысле по крайней мере, так происходит в России. В Европе и Америке все по-другому: у них есть уважение к корням, к людям, которые уже сделали что-то в музыкальной истории, к Полу Маккартни, например, ко всем старым героям. Это чувство испытывают не только поклонники в зрелом возрасте, но и молодежь. Вы заметили, что церемония вручения премии Грэмми два года назад полностью была построена на личностях того поколения, и как люди воспринимали все это, какая дань была отдана их творчеству? Публика была благодарна. У нас, к сожалению, этого нет и, наверное, не будет: в какой-то момент об артисте забывают, людям хочется чего-то новенького, того, что их развлечет.

– Влияет ли на артиста преемственность музыкальных поколений? Ваш сын, Никита, например, пошел по своему пути, выбрал рок-музыку…

– Никита очень напоминает меня в юности, потому что я тоже сначала увлекался роком, но у меня все было немного по-другому. Отец учил меня джазу, а это такая удивительная вещь, которая есть во всем, это не просто музыкальное направление, это определенный дух. И если ты знаешь джаз, из тебя может получиться не только хороший музыкант, но и хороший спортсмен, хороший танцор, человек, успешный в любой профессии, потому что джаз заставляет мыслить, разрушая все границы. Я счастлив, что у меня была такая школа, причем с самого раннего возраста. В пять лет я уже пел Стиви Уандера. Никита тоже знает джаз, но в меньшей степени. Когда я начал слушать рок, петь с «Круизом», то думал, что буду до конца своих лет играть такую музыку, но потом переболел этим. Мне захотелось больше экспериментировать, а элементы джаз-роковой истории все равно остались в творчестве. Я думаю, что у Никиты будет то же самое, хотя сейчас он стал очень хорошо играть тяжелую музыку.

– Вы оба с женой Натальей Подольской — творческие люди. Насколько тяжело сочетать напряженную сценическую деятельность с досугом?

– Я не могу сказать, что мы целые сутки проводим на работе. У нас есть маленький сын Артем, и после любого концерта мы сразу едем домой к своему чуду, чтобы побыть с ним. К счастью, все мои друзья это понимают, не дергают с предложениями «давай сходим в ресторан», когда заканчивается выступление. Свое время, конечно, нужно планировать, разграничивать время для работы и для семьи, для ребенка. Мы сейчас ждем того момента, когда его уже можно будет брать с собой на саундчеки, на концерты.

– Он проявляет интерес к музыке?

– Уже даже выбирает. Сегодня, например, полдничал под мои песни. Обычно мы спрашиваем его: «Кого тебе поставить? Папу?» Он говорит: «Нет…». «Маму?». Тоже «нет». «Никиту?» «Да!».

Загрузка...
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, вы должны авторизоваться или зарегистрироваться.
вверх