Герои Подмосковья

Юрий Журавков: «Часто фигура сама направляет ход резьбы»

Фото: [ Антон Саков / Подмосковье сегодня ]

Юрий Журавков из города Пушкино в течение десяти лет занимается резьбой по дереву. Его фигуры, выполненные из твердых пород дерева, воплощают фантастические образы, к которым автор непременно присоединяет короткие стихи. Выставка довольно необычных работ мастера не так давно прошла в музее-даче Владимира Маяковского на Акуловой горе, в котором Юрий последнее время участвует в организации разных мероприятий и встреч.

– Как давно вы увлеклись резьбой по дереву?

– Более двадцати лет я проработал на мебельной фабрике «Коралл», уволился оттуда примерно год назад. На этой фабрике у меня когда-то работали родители, а сейчас – сын. Резьбой по дереву занимаюсь уже десять лет. Историю о том, как я занялся резьбой, любят везде повторять с тех пор, как первый раз напечатали обо мне статью в газете. Началось все с того, что в возрасте 36 лет у меня отказали руки. Помню, было 23 февраля, я приехал домой с рынка и поставил машину в гараж. Дома уже накрывали на стол, а я почувствовал себя плохо и пошел прилечь. Никто сначала не обратил внимания, сказали: «сейчас выпьешь, может лучше станет». Когда я прилег, начало колотить так, что отец прижимал меня к кровати и не мог удержать. У меня пальцы на руках посинели и не двигались. Четыре раза звонили в скорую помощь, но она так и не приехала. Там думали, наверно, что вызывают к очередному пьяному в праздник и не верили, что дело серьезное. Видно у них 23 февраля и без меня было много подобных звонков. Такое состояние длилось минут двадцать, а потом отпустило. Когда мама натирала мне руки настойкой на спирту, почувствовала, что кисти у меня стали ледяные. После этого я взял два дня за свой счет, чтобы отсидеться дома и вроде все прошло. Когда пришел на работу, поточил нож и решил попробовать, как он дерево режет. Не сразу заметил, что стало что-то получаться.


Сначала стал вырезать маленькие фигурки инопланетян, вроде нэцкэ. Потом появился узник в клетке. У нас на фабрике как-то сломало ветром клен, и дерево спилили. Сначала оно треснуло пополам само по себе, а я уже довел до конца. Из одной половины сделал узника, а вторая часть стояла лет пять у станка, пока я вдруг не увидел в текстуре дерева крылья. Таким образом, из второй части этого полена получилась горгулья. Только обычно горгулья делается из камня, потому что она боится солнечного света и на солнце превращается в камень, а у меня вышел своеобразный ангел-хранитель. Я называю его «Сердцем ангела». К нему сочинился такой стих: «Белые перья на крыльях отражают солнечный свет, черный зверь укроет меня на фоне тучи. Тем, кто меня рассердит, спасенья от зверя нет, но зверь не имеет воли – он полностью мной приручен».

– Вы сочиняете стихи и к другим своим фигурам?

– Да, ко многим резным работам у меня есть соответствующие им короткие стихотворения. Стихи я сочинял и до резьбы. В первом классе еще, помню, как учительница рассказывала про Есенина. Я подумал: «надо же, человек умер, а его до сих пор помнят. Я тоже так могу». Есть такое четверостишье: «уже клыки успели обнажиться, коса обхвачена костлявою рукой, но в книге судеб чистые страницы – бывает и у смерти выходной». Часто фигура сама ведет и направляет процесс резьбы. Как-то я начал вырезать одну вещь, но уже по ходу дела понял, что неправильно угадал наклон головы. Решил, куда кривая выведет, то и сделаю. Получилась двухсторонняя фигурка с лицом монстра в платке. На лбу номер 137 – это моя подпись, потому что 13 июля у меня день рождения. Сначала этим числом я подписывал свои стихи, а потом стал ставить его на любимых резных работах.


Идею еще одной работы – грабли с топором, я подсмотрел в интернете. К ним я сочинил такое четверостишье: «Простые истины на жизненном пути приходится усваивать однажды, как дважды в одну воду не войти, не наступить на эти грабли дважды». У меня заказали как-то бусы в африканском стиле, где вместо бусинок на нитку нанизываются маленькие черепки. Бусы я так и не доделал, а черепки остались. Один из этих черепков вклеил в фигурку смерти с косой. Вообще я не люблю клеить, если честно, но когда без клея обойтись нельзя, тогда его использую. Если же изначально задумал резать без вклейки, то даже при сколе склеивать не буду. Такая работа становится мне сразу неинтересна, хотя чаще всего можно где-то что-то подрезать и изменить так, что скол будет незаметным.

Оставшиеся черепа от бус я использовал еще для «Древа знаний». К этой работе есть такое четверостишье: «лишь только светлые умы на древе знаний возвышались. Быть гением мечтали вы? Ну что ж, сучки еще остались». Как видите, на каждом сучке есть по черепу, в который воткнут топор. Один сучок еще пустой, имеется вакантное место. Вы, наверное, знаете, что в Москве на Лобном месте на Красной площади рубили головы, в том числе и изобретателям. Даже изобретатель велосипеда, который приехал с Урала в столицу на колесах от телеги по колдобинам и ямам, добился только того, что ему тут же отрубили голову.


Фигура смерти с косой и в балахоне, куда я вклеил один из черепков, называется «Чистые страницы». Она держит в руках открытую книгу жизни. Сначала хотел вырезать какие-нибудь иероглифы на листах, но потом решил оставить их пустыми. Вдруг кто-то еще увидит намек на себя и скажет, что за ним, мол, смерть пришла. Когда я только начинал заниматься резьбой, толком ничего не умел. Стал создавать разные «страшилки» во многом потому, что их  легче вырезать. Я вообще по жизни оптимист, но, наверное, другая сторона иногда проявляется в творчестве.

– Как пришла идея провести выставку ваших резных фигур в мемориальной даче Маяковского?

– Мне предложил сделать выставку священник Андрей Дударев, который восстановил эту дачу. Мы с ним росли в одном дворе, и я дружил с его сестрой. Мне по возрасту была она ближе, а он все время как будто нам мешался. Потом они переехали, и мы по жизни разбежались. Когда отец Андрей восстановил бюст Маяковского напротив мебельной фабрики, я сразу проникся к нему огромным уважением. Дело в том, что этот бюст мне лично был очень дорог. Когда-то в сквере на этом же месте был примерно такой же бюст Маяковскому, только сделанный из гипса. Как я уже говорил, моя мама работала на мебельной фабрике. В то время, когда я родился, женщинам не давали таких больших декретных отпусков, как сейчас, поэтому меня возили к ней в коляске на работу, чтобы в перерыв мама меня покормила. Под памятником Маяковского я, можно сказать, буквально был вскормлен материнским молоком.


Когда отец Андрей восстановил еще и дачу поэта, я решил, что пойду обязательно на открытие, хотя бы просто поддержать человека. Надо сказать, что сам я человек не церковный, хотя веру не отрицаю. На открытии восстановленной  дачи мы разговорились. Я рассказал отцу Андрею, что последнее время вырезаю по дереву, а он мне сразу предложил организовать выставку. Я, честно говоря,  немного растерялся, потому что мои работы довольно далеки от религии, и даже где-то, наоборот, среди них много «страшилок». Он же мне сказал: «Никому неизвестно, кто ближе к Богу. Думаешь, я близко? Может быть, последние атеисты еще ближе, чем я». Мой сын сразу поддержал идею провести выставку. Если сестра на меня всегда ворчит, мол, вечно я куда-то лезу, то сын, наоборот, всегда готов помочь что-то подобное организовать. Мы сами покупали и витрины и подсветку.

– Расскажите о резьбе на поверхности гитар и о скрипке

– Для композиции со скрипкой пришлось купить настоящий музыкальный инструмент, чтобы снять с него размеры. Потом, кстати, я его продал. Это оказалась какая-то редкая немецкая скрипка. Я купил ее за две с половиной тысячи и за столько же продал. Потом один человек, который занимался скрипками и работал настройщиком, сказал, что подобную скрипку за такие деньги не купишь.


Насчет гитар, то сейчас даже не берусь подсчитать, сколько их уже я вырезал. Две  красные гитары с драконами делал для одной нашей местной пушкинской группы. Сначала попросил парнишка соло-гитару с драконом, а потом бас-гитарист увидел и захотел такую же. Один раз я купил по объявлению гитару у девушки из Москвы. Потом, когда я украсил ее резьбой, эта девушка захотела сразу выкупить проданную гитару себе обратно! Сказала, что хоть сама не играет, но подарит парню.

– Что люди просят вырезать чаще всего?

– Башмачки. Не знаю уже сколько сотен вырезал этих башмачков. Обычно просят одинокие женщины или пары на какой-нибудь юбилей, годовщину свадьбы. Вешают на видном месте как своеобразный оберег. Случались любопытные истории, связанные с этими башмачками. Как-то я общался с одной женщиной из Мурманска по интернету. У нее были проблемы со здоровьем, муж бросил с двумя детьми, и ей предстояла операция. Она боялась, что дети останутся одни, а родственников у нее не было. Я ей написал, что в подарок вырежу талисман, как пожелание здоровья и, кроме того, вышлю башмачки, чтобы нашла себе мужа. Перед операцией она удалила свою страницу, и я долгое время не знал, как же все закончилось. Спустя время она мне написала письмо, что операция прошла успешно, а после нее она вышла замуж и даже успела родить дочку.


Через полтора года случилась еще одна история. Девочка из Москвы написала, что шесть лет жила в гражданском браке, просила парня узаконить отношения, но он не хотел. Я выслал ей эти башмачки, а потом узнал от нее, что в тот день, когда пришло извещение на почту о том, что мою посылку нужно забрать, ее парень неожиданно пришел с шампанским и цветами и сделал предложение. Эти башмачки можно рассматривать как некий ответ или альтернативу американским «валентинкам». В прошлом году в феврале меня часто просили вырезать их, так что даже приходилось сидеть по ночам.

Еще вроде талисмана у меня есть деревянный ключ. Первый раз его заказали на свадьбу, как символический ключ от комнаты невесты. Ключ просят вырезать и по другим поводам, например, на новоселье. Такой ключ можно подарить и на день рождения. Я, например, подарил отцу Андрею на день рождения, как пожелание, чтобы перед ним открывались все двери. У меня у самого такой золотой ключик висит в гараже.


– Какие породы дерева используете?

– Для фигур часто идет бук. Готовые изделия из бука я выдерживаю в масле по тому же принципу, как обрабатывают ложе для ружья. Кое-какие изделия были у меня из липы, но мне больше нравятся жесткие породы дерева. Один мой знакомый украинец сказал, что у них есть такое дерево, которое не возьмешь ни одним ножом. Якобы его можно колоть только сырым. Я говорю: «привози, посмотрим». Он привез, и я примерно за две недели вырезал из него фигурку царевны-лягушки в процессе превращения в принцессу. По жесткости это дерево мне показалось примерно таким же, как наш клен.

Материал я вообще могу брать где угодно. Если вижу, когда еду по городу, что деревья пилят, остановлюсь, закину поленья в багажник и везу домой. Когда помогал отцу Андрею расчищать площадку для монумента с танком, там тоже было много старых деревьев. Я больше всего люблю красное дерево, палисандр и бук. Хорошо режется кедр, я вырезал из него театральные маски. У меня сестра любит театр, просила сделать такие вещи. Какие-то книги о резьбе по дереву я пытался листать, но мне они не очень нравятся. Там все делается специальными резцами, а я режу обычным ножом, сделанного из куска полотна механической ножовки. 

Антон Саков
Загрузка...