США и Иран на грани войны: политолог рассказал, почему исход решит Исламабад

Прямо сейчас мир застыл в ожидании: состоится ли второй раунд американо-иранских переговоров в Исламабаде, который намечен на 22 апреля, или хрупкое перемирие рухнет, уступив место новой эскалации. Ситуация парадоксальна: стороны подтвердили встречу, но одновременно наращивают давление, а срок паузы, которую Дональд Трамп в последний момент продлил всего на сутки — до утра 23 апреля по московскому времени, — истекает буквально на глазах. Политолог Вадим Мингалев отмечает: предстоящий диалог — это не просто попытка продлить затишье, а классическая игра в позиционирование перед критическими дедлайнами. Об этом сообщают Argumenti.ru.

По его словам, Трамп своими заявлениями о «крайне малой вероятности» нового продления создает максимальное переговорное давление на Тегеран, пытаясь вырвать уступки. При этом он сам же говорит, что не станет спешить ради плохой сделки — классический прием «кнута и пряника». Иран же, получив разрешение от аятоллы Хаменеи после долгого сопротивления Корпуса стражей исламской революции (КСИР), идет на переговоры, но не с позиции слабости: его главная «красная линия» — отказ отдавать обогащенный уран — остается нерушимой.

Эксперт добавил, что в случае непродления перемирия широкомасштабной наземной операции, скорее всего, не будет — слишком высоки риски для США, да и внутриамериканская поддержка войны, по опросам, не превышает 20–40%. Однако это не исключает точечных бомбардировок, попыток силовой разблокировки Ормузского пролива или ударов по иранским островам. Экономическая блокада, лишающая Иран возможности продавать нефть, — это инструмент на истощение, но он требует месяцев, а у Трампа до ноябрьских выборов в Конгресс этого времени практически нет. К тому же Россия уже поставляет продовольствие по суше, что не дает надежды на быстрый голод в стране.

По его мнению, сейчас складывается парадоксальная картина: ни одна из сторон не может позволить себе полностью отказаться от диалога, но и уступать в главном никто не намерен. Наиболее реалистичный сценарий, как полагают эксперты, — не прекращение войны, а ее переход в режим «эскалация параллельно с переговорами», где каждая встреча используется для проверки воли оппонента. Россия, которую Сергей Лавров в разговоре с иранским коллегой призвал сохранить перемирие, продолжает играть роль посредника, но ее главное влияние — не в уговорах, а в том, что она обеспечивает Ирану альтернативные логистические маршруты. Итог же исламабадского раунда станет индикатором: смогут ли стороны хотя бы продлить паузу, или регион вновь окажется на пороге опасной, хоть и ограниченной, военной фазы. Пока остается только ждать первых сигналов из пакистанской столицы.

Ранее он раскрыл, как Иран без армии держит мировую экономику на крючке.