Запретный контракт с лешим: почему пастухам на Руси официально разрешали не работать в поле

Главный колдун общины, которого содержало все село. Разбор изнанки крестьянского быта: как пришлые бобыли сочетали статус аскетов с полным обеспечением за счет местных женщин и договорами с лешим. Об этом пишет Русская семерка.

Договор с лешим: почему пастухами нанимали только чужаков

Образ деревенского пастуха в дореволюционной России был бесконечно далек от обычного наемного рабочего. Это был первый человек на селе, обладавший непререкаемым авторитетом, замешанным на суеверном страхе. На эту должность крестьяне практически никогда не брали местных женатых мужиков — предпочитали пришлых сирот, бобылей или бродяг, которым нечего было терять.

Причина крылась в твердом убеждении: уберечь стадо от хищников, болезней и пропажи обычный человек не способен — для этого нужен колдун, умеющий договариваться с нечистой силой. Считалось, что пастух заключал официальный контракт с «лесным хозяином» (лешим), передавая скот под его прямую опеку. Этнографы фиксировали случаи, когда пастуху достаточно было просто выгнать коров на пастбище и со спокойной совестью вернуться в деревню, зная, что лесной дух сам присмотрит за животными. Сила пастуха была абсолютной: он мог как заговорить лес от волков, так и наслать порчу на удои любой непокорной хозяйки.

Жесткий целибат против лазеек в «отпуске»

Несмотря на статус главного деревенского мага, пастух был обложен строжайшими табу, которые превращали его жизнь на период выпаса в подобие монастырского затворничества. Принимая работу на сезон (с Егорьева дня, 6 мая, до Покрова), он давал сакральный обет:

• полностью исключить любые контакты с женщинами;
• не здороваться с крестьянками за руку;
• не допускать женщин в «нечистые дни» (во время месячных) к стаду.

Существовало поверье, что если сакральный запрет будет нарушен, магический круг распадется, и лесной зверь мгновенно почует кровь. Даже если пастух оставался на ночлег в избе, хозяйка в эту ночь не имела права спать с собственным мужем.

Однако реальный быт всегда находил лазейки в строгой мистической теории. Пастух жил на постое в каждом доме по очереди, и именно на плечи сельских женщин ложилась обязанность полностью содержать пришлого мага: они пекли ему свежий хлеб, стирали одежду, топили баню и отдавали лучшие куски со стола. Более того, существовали особые магические «отпуска» (договоры с лешим), которые, напротив, открывали пастуху беспрепятственный доступ к местным женщинам. Его огромный авторитет чужака и колдуна с лихвой компенсировал любые официальные запреты.

Образ альфонса в крестьянском сознании

Вся община фактически находилась в долговой зависимости от пастуха, что и породило его специфическую репутацию «деревенского альфонса». Мужчины беспрекословно оплачивали его услуги, а женщины обеспечивали ему максимальный бытовой комфорт. При этом в случае пропажи или гибели скота пастуха практически никогда не винили напрямую. Всю вину крестьяне перекладывали на «дурных баб», которые могли нарушить запреты и разрушить колдовскую защиту.

В глазах общины сохранялась удивительная двойная бухгалтерия: в повседневной реальности пастух жил на полном женском обеспечении, пользуясь всеми благами, но в мифологическом сознании он оставался целомудренным затворником, чья главная связь была установлена с лесом, а не с деревенскими жительницами.