В 40 лет все только начинается: театр «Русский балет» отметил юбилей
![Пресс-служба театра «Русский балет»](https://media.360.ru/get_resized/TuQvy2QEBrijoS6efTbg5vsMyNs=/1920x1080/filters:rs(fill-down):format(webp)/YXJ0aWNsZXMvaW1hZ2UvMjAyMS8zL2I1L2MwLzE2MTY1MDA0NTU4MTQ3Mzc2OTY4Ni5qcGc.webp)
Фото: [Пресс-служба театра «Русский балет»]
«В сорок лет все только начинается», – говорила героиня фильма «Москва слезам не верит». И как точно подходит эта фраза театру, для которого пятый десяток – лишь начало пути. О том, какой была эта дорога длиной в 40 лет для «Русского балета», «Подмосковье сегодня» узнало у основателя этого театра, народного артиста СССР Вячеслава Гордеева.
– С выдающейся Надеждой Павловой вы были партнерами на сцене и в жизни. Такие семейные союзы – закономерность или все же исключение для балетного мира, который вы сами называли «жестоким и прекрасным»?
– Мы с Павловой познакомились на всесоюзном конкурсе. Потом нас объединили в пару, которую позже называли «надежда и слава русского балета». А потом мы и сами объединились в семью. Так бывает очень часто. И «Русский балет» не исключение, многие у нас уже переженились. Но такие союзы держатся от силы пять-шесть лет – реальность, к сожалению, такова.
Быть вместе и на сцене, и на репетициях, и на гастролях, и дома – очень тяжело. Вот и наша семейная лодка с Павловой не выдержала.
Балетный мир очень жесток. Танцовщику нужно не только самому быть в тонусе, но и следить за партнером, иногда даже, может, сделать грубое замечание в его адрес. Но в семье такие вольности – это уже переход на личности, за которыми следуют выяснения отношений, ссоры.
– Какие ограничения существуют для артистов вашего балета?
– Каждый артист знает свои слабые стороны сам. Лишний кусок я ни у кого изо рта не вынимаю перед спектаклем. Артист сам следит за своими калориями.
![](https://media.360.ru/get_resized/bsxBocuXLGNy5ZwfhEMZosBT5kg=/1920x0/filters:rs(fit):format(webp)/YXJ0aWNsZXMvaW1hZ2UvMjAyMS8zL2Y4Lzc2LzkwOTU0NjAxNjE2NTAxOTc0LmpwZw.webp)
Спорт – одобряю, но такой, чтобы не подвергать свое тело дополнительному риску травм. На сцене надо быть красивым, в хорошей физической и эмоциональной форме, а рецепты у каждого свои. Кому-то нужно просто побыть наедине с собой, собраться с мыслями, сберечь эмоции для спектакля, а кому-то нужен гормональный всплеск, чтобы на сцене сделать роль выразительнее и ярче.
Лично я не люблю, но не запрещаю татуировки на теле артиста. Все об этом знают. Вы представляете себе лебедя, у которого кресты на спине или купола на груди? Лично я – нет.
– Расскажите о рекордах «Русского балета».
– Уже 35 лет подряд каждую зиму мы уезжаем на гастроли в Германию. Чем не повод для книги рекордов? Или, к примеру, «Русский балет» был единственным российским коллективом, приглашенным на празднование 20-летия Евросоюза. За четыре минуты под «Оду к радости» Бетховена на открытой сцене у Бранденбургских ворот мы показали композицию, в которую вошли фрагменты из ведущих наших постановок. И это при двухмиллионной аудитории.
– Как же так, Вячеслав Михайлович, сорок лет театру, а своего дома до сих пор нет?
– Это больной вопрос. Вместе со страной мы пережили многое. Стали одним из лучших коллективов мира, по оценкам международных критиков. Я всю жизнь добиваюсь того, чтобы у театра была своя сцена, свое помещение. Но пока – увы. Поэтому наступающий юбилей – это праздник со слезами на глазах.
– Вячеслав Михайлович, как вам удалось из небольшого ансамбля создать театр с мировым именем?
– 40 лет назад я возглавил коллектив из 16 человек, который должен был ездить по Московской области и знакомить зрителей с балетом. Постепенно натанцовывали репертуар, набирали молодых перспективных артистов. Когда мы смогли поставить наш первый масштабный балет «Лебединое озеро», у театра появилось название «Русский балет». Главное, что нас отличает от других трупп – мы изначально ориентированы на сохранение и развитие традиций классического балета. Конечно, время и темп жизни вносят свои коррективы, поэтому и мне приходится вносить правки в режиссуру и хореографию, чтобы передать «звучание современности» – танцы становятся техничнее, а костюмы и декорации технологичнее и современнее.
![](https://media.360.ru/get_resized/IqgEytCVoqGhbA1jsJZBYV6gYUg=/1920x0/filters:rs(fit):format(webp)/YXJ0aWNsZXMvaW1hZ2UvMjAyMS8zLzgzL2JmLzM1MDk3MTgxNjE2NTAxOTgxLmpwZw.webp)
– Как попадают в «Русский балет»?
– Труппа пополняется через конкурс. После экзаменов в хореографических училищах выпускники приходят на просмотр к нам. К тому же я и сам отбираю молодых и талантливых студентов в разных вузах. При этом никогда не набираю массовку в кордебалет. Мои артисты все – потенциальные солисты, которые могут, если необходимо, и в кордебалете, и сольные партии станцевать.
– То есть любая лебедь в пятом ряду может стать Одиллией?
– Нет, тут действует исключение из правил. Партия Одетты и Одиллии – это не только физически сложная задача, но и зачастую непосильная для большинства балерин эмоциональная заявка на победу.
– По какому принципу вы приглашаете «легионеров» – иностранных танцовщиков?
– Приглашение танцовщиков из-за рубежа я практикую для привлечения внимания к нашим выступлениям. Афиши с иностранными фамилиями – неплохая реклама для зрителей. Но по большому счету многие иностранные артисты стараются попасть к нам в театр на стажировку. Сейчас у нас танцуют три американки, японки, девушка из Испании. Выступая с нами, они осваивают классический репертуар, впитывают нашу школу, а разъезжаясь по балетным труппам Европы и Америки, демонстрируют российскую стилистику и мастерство и тем самым поднимают престиж русского балета за рубежом.