«Правовых оснований нет»: в Госдуме раскритиковали отказы клиник в ЭКО для вдов участников СВО
Депутат Останина: вдовам с письменным согласием бойцов СВО нельзя отказать в ЭКО
Вдовы погибших участников СВО, чьи мужья при жизни уже дали письменное согласие на использование эмбрионов, не должны сталкиваться с отказами клиник ЭКО из‑за отсутствия «личного присутствия» супруга. Медицинские организации в таком случае не имеют правовых оснований препятствовать процедуре, и дополнительного специального закона для семей воинов здесь не требуется. Об этом в беседе с интернет‑изданием «Подмосковье сегодня» заявила председатель комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Нина Останина.
Комитет семей воинов Отечества (КСВО) сообщил интернет-изданию «Подмосковье сегодня» о системной проблеме: в правовую службу начали поступать обращения вдов участников спецоперации, которым клиники, занимающиеся лечением бесплодия, отказывают в криопереносе эмбрионов, созданных при жизни мужа. Формальный мотив — отсутствие «личного присутствия» супруга при проведении процедуры, несмотря на то что ранее он уже подписал все необходимые документы и добровольное информированное согласие.
Нина Останина подчеркнула, что сама процедура ЭКО предусмотрена законом об охране здоровья, а порядок ее проведения закреплен в подзаконных актах.
«Процедура экстракорпорального оплодотворения у нас не запрещена, она прямо предполагается законом об охране здоровья. Вопрос механизма ее реализации относится к сфере подзаконного регулирования. Я не вижу необходимости отдельного законодательного акта именно для семей участников СВО: если есть оформленное при жизни письменное согласие мужа, то у медицинской организации нет правовых оснований создавать препятствия и отказывать женщине в переносе эмбриона», — заявила парламентарий.
При этом она указала на важность аккуратного подхода при возможном расширении практики постмортальной репродукции.
«Если экстраполировать особые условия для одной категории на все население, это потенциально может открыть поле для злоупотреблений и бесконтрольного использования генетического материала. Поэтому любые изменения должны быть очень взвешенными и оформляться на уровне подзаконных актов, без поспешных решений. Но повторю: там, где есть ясно выраженная при жизни воля мужа и документальное согласие, клиники не должны под прикрытием формулировки про личное присутствие отказывать вдове», — добавила Останина.
О масштабе проблемы рассказали и в КСВО. По словам руководителя правовой службы Комитета семей воинов Отечества, члена Общественной палаты РФ, адвоката Александра Терновцева, в организации уже сформировалась серия однотипных обращений.
«К нам обращаются вдовы, которые вместе с мужьями еще при его жизни прошли первую процедуру ЭКО, подписали все согласия, а оставшиеся эмбрионы были криоконсервированы. После гибели супруга им отказывают в переносе, ссылаясь на приказ Минздрава и статью 20 закона об охране здоровья, где упоминается личное присутствие супруга. Но мужчина уже ясно выражал свою волю при жизни, участвовал в программе. В такой ситуации требование личного присутствия погибшего выглядит не просто формальностью, а фактическим лишением женщины права стать матерью от любимого человека», — подчеркнул Терновцев в беседе с интернет-изданием «Подмосковье сегодня».
Адвокат напомнил, что, несмотря на пробелы в регулировании постмортальной репродукции, судебная и конституционно‑правовая практика в целом формируется в пользу вдов. При этом, по его словам, именно медицинские организации зачастую трактуют нормы максимально жестко и подстраховываются отказами, вместо того чтобы исходить из уже оформленной воли пациента.
КСВО и правозащитники настаивают на корректировке подзаконной базы, чтобы исключить произвольные отказы вдовам в случаях, когда при жизни мужа были подписаны все необходимые документы и соглашения, и дать женщинам четкий, прозрачный механизм реализации своего права без многолетних судебных споров.
Ранее сообщалось, что законопроект о фиктивных браках с участниками СВО может привести к травле вдов.
