Горенская почтовая станция в Балашихе

Неизведанное Подмосковье
3412
   
Фото: [ Антон Саков \ Подмосковье Сегодня ]

Напротив въездных ворот усадьбы Горенки на трассе М7 «Волга» сохранилось здание старинной почтовой станции бывшего Владимирского тракта. Малоприметный кирпичный «домик шоссейного сбора» горенской заставы является одним из немногих уцелевших памятников такого типа в Подмосковье и единственным сохранившимся на линии трассы Москва – Владимир.

Старый Владимирский тракт с XVII века слыл в народе скорбной дорогой каторжан. Общее направление тракта совпадало с современной Нижегородской трассой, но в настоящее время сохранилось лишь несколько небольших участков старой «Владимирки», по которой когда-то шли в Сибирь толпы арестанты, окованные в кандалы.

Путь от столицы до самых дальних рудников и острогов империи мог достигать более двенадцати тысяч верст, которые арестанты проходили пешком. Только в период с 1823 по 1861 год в Сибирь было сослано около трехсот тысяч человек, а всего по Владимирке прошли более двух миллионов ссыльных. Пролетарский поэт Демьян Бедный посвятил им такие строки:

Окруженные серым, суровым конвоем,

Пыльной летней порой – под мучительным зноем,

Хмурой осенью – в тускло-ненастные дни,

И студеной зимой – в ночи темные, вьюжные,

Кандалами гремя, испитые, недужные,

По «Владимирке старой» шагали они.

Есть легенда, что название деревни Горенки произошло будто бы от того, что здесь горевали родные осужденных, так как могли следовать за ними из Москвы только до первой заставы, а потом должны были прощаться. Молва называла и старенький домик на Шоссе Энтузиастов в Горенках ничем иным, как зданием пересыльной тюрьмы.

На самом деле название Горенки существовало задолго до того, как дорога стала использоваться для пешего этапа арестантов в Сибирь. В Писцовой книге 1576-1578 годов уже упоминалась «пустошь Горенки», а в Переписной книге 1646 года Горенки назывались небольшой деревней с населением в двадцать человек. Возможно, название произошло от холмистого рельефа местности или небольшой одноименной речки.

И все же Владимирский тракт был не только дорогой каторжан. Владимирское шоссе или Сибирский тракт связывал Москву с Владимиром, Нижним Новгородом, Казанью, Оренбургом, Уфой. Владимирка имела большое торговое значение – по ней купцы везли товары на знаменитую Нижегородскую ярмарку из Москвы и Санкт-Петербурга и обратно. На протяжении всего тракта стояли пункты шоссейного сбора, и первый из них – в Горенках.

Всего в пределах Московской губернии на Владимирском тракте было пять почтовых станций, где путник мог сменить лошадей и отдохнуть: в деревне Горенки, в Купавне, в Богородске (ныне Ногинске), в деревне Кузнецы и в деревне Малая Дубна, где и сейчас проходит граница с Владимирской областью. Станции устраивались на расстоянии примерно пятнадцати верст друг от друга. Все постройки почтовых станций в этих населенных пунктах были деревянными и не сохранились. Единственным исключением стал кирпичный дом на первой от Москвы шоссейной заставе – в Горенках.

На Горенской станции были две комнаты для путешествующих, квартира станционного смотрителя и комната для оформления бумаг. На станции были когда-то и другие деревянные постройки: ямская изба, конюшня, рассчитанная на 80 лошадей, амбар и сарай. До 1920-х годов, по свидетельству покойного реутовского краеведа Евгения Константиновича Сергеева, на домике шоссейного сбора в Горенках еще висела эмблема царского ведомства путей сообщения.

Е. К. Сергеев предполагал, что в здании Горенской заставы на Шоссе Энтузиастов мог останавливать Александр Сергеевич Пушкин, который не раз проезжал по Владимирскому шоссе, путешествуя из Москвы в нижегородское имение. Так или иначе, из «Воспоминаний» барона Андрея Ивановича Дельвига (двоюродного брата поэта Антона Дельвига) мы узнаем, что на Горенской заставе бывал и сам знаменитый инженер, и герой Отечественной войны 1812 года, корреспондент и друг Пушкина граф Карл Федорович Толь.

Вот что писал генерал-инженер А. И. Дельвиг о своем знакомстве с графом Толем на почтовой станции Горенки:

«Я вышел на улицу в мундире, и Евреинов меня видел, когда уезжал из Горенек. Сверх того о том, что я находился в Горенках, ему говорил станционный смотритель, но Евреинов, вероятно, недовольный тем, что я ему не представился, по приезде в Москву объявил Янишу, что меня нет в Горенках, так что Яниш послал навстречу к Толю курьера. По приезде Толя на станцию Горенки, я ему представился. Он встретил меня очень любезно».

Некоторые писатели, путешествовавшие по Владимирке, оставили литературное отражение деревни Горенки, ее фабрик и станций в своих путевых дневниках. Среди них интересны свидетельства иркутского публициста и педагога Василия Петровича Паршина и писателя Василия Алексеевича Слепцова.

Паршин упомянул Горенки в своем «Описании пути от Иркутска до Москвы»:

«Селение Горенки расположено на плоской, горной возвышенности, по линии тракта. В нем до 70 дом., в том числе два больших каменных здания – одно плисовая и бумажная фабрика, а другое – помещение для мастеровых; подле здания этого простирается – сад, а против сада, по правую сторону от тракта, покоится светлый пруд. В конце селения – шоссейная застава… От шоссейной заставы небольшой отлогой спуск на мост в 7 саж. через пруд и подъем».

Василий Алексеевич Слепцов упоминал Горенки в сочинении «Владимирка и Клязьма». Путешествуя вдоль тракта по ближайшим селениям и фабрикам, Слепцов набрел однажды к воротам предприятия купца Волкова, которое размещалось в бывшей усадьбе Горенки графа А. К. Разумовского. Ворота фабрики были заперты, но, после долгих объяснений со сторожем, путника, наконец, пустили для разговора с управляющим Сольтером. Механик показал гостю огромные залы бывшего дворца с венецианскими окнами, где на роскошных паркетных полах стояло теперь множество прядильных машин, а в бывших барских покоях грохотали ткацие станки.

После визита на горенскую фабрику Слепцов заночевал в местном трактире, полном клопов. Уже тогда шоссейная застава, видимо, утратила былое значение. В другом месте «Владимирки и Клязьмы» (1861) Василий Алексеевич Слепцов подобрал слова, которые вполне применимы и к Горенской станции:

«Почтовая станция и постоялые дворы. В настоящее время эти вещи – отслужившие уже свой век и за негодностью оставляемые; никто о них не заботится так усердно, как прежде, на всем как будто написано: «Пора на покой, потому что там, за лесом, уже давно дымится паровоз и поет вам вечную память».
Автор:
вверх