Доходы рухнули: Минфин готовит секвестр бюджета на 10–12%

Минфин больше не скрывает: бюджет ждет серьезная перекройка. Федеральные ведомства уже получили негласное задание найти, где можно ужаться, и теперь лихорадочно предлагают варианты сокращений. Цель — срезать 10–12% госрасходов, но с одной важной оговоркой: оборону, социальные обязательства и все, что связано с СВО, трогать запрещено. Под нож пойдет все остальное — от долгосрочных инвестиционных проектов до научных разработок. Правда, в коридорах власти стараются не употреблять грубое слово «секвестр», предпочитая интеллигентные термины вроде «приоритизация» или «оптимизация». Об этом сообщают Argumenti.ru.

Повод для затягивания поясов очевиден: дыра в казне растет с пугающей скоростью. Только за январь и февраль 2026 года дефицит федерального бюджета перевалил за 3,45 трлн рублей, съев почти 90% от лимита, заложенного на весь год. Нефтегазовые доходы, традиционно кормившие страну, просели почти наполовину. И хотя мировые цены на нефть подскочили выше 119 долларов на фоне иранских событий, радоваться рано: Вашингтон уже включил механизм сдерживания. Дональд Трамп анонсировал массированные вливания из стратегического резерва — 173 млн баррелей выйдут на рынок, чтобы сбить стоимость топлива. Больше того, США временно ослабили санкционную удавку, разрешив продажу нашей нефти, загруженной в танкеры до середины марта. Американский Минфин подчеркивает: мера вынужденная и краткосрочная, больших денег Россия не получит, но цель ясна — охладить ценовой пыл.

В таких турбулентных условиях Минфину остается только гадать, на какой процент сокращений в итоге ориентироваться. Эксперты пока говорят о сумме около двух триллионов рублей — это примерно 0,9% ВВП и сопоставимо с объемом выпадающих доходов. Но главная интрига даже не в цифрах, а в том, кто виноват и что делать с системой, которая привела к такому раскладу.

Логично было бы списать все на внешние обстоятельства, но внутренний конфликт интересов очевиден. С одной стороны, Минфин годами верстает оптимистичные бюджеты, закладывая в них прогнозы, которые не сбываются. С другой — ключевой параметр этих прогнозов, курс рубля, определяет Центробанк, действующий независимо от правительства. В проектировки заложили 92,2 рубля за доллар, но реально последний год курс крутился вокруг 78 рублей. Крепкий рубль — это заслуга ЦБ, и он же бьет по доходам: при плановой цене Urals в 59 долларов слабая нацвалюта критически важна для наполнения казны. Фактически ведомство Эльвиры Набиуллиной само дает прогноз, который Минфин обязан использовать, а потом этот же прогноз не срабатывает, провоцируя дефицит.

Правительство, похоже, устало от такой игры. Недавно было подписано распоряжение, утверждающее методику расчета финансового суверенитета. За сухими формулировками скрывается главное: государство намерено вернуть контроль над денежно-кредитной политикой, который сейчас по Конституции принадлежит независимому ЦБ. Независимость эта, впрочем, относительная: критики давно замечают, что политика регулятора подозрительно копирует рецепты МВФ — высокая ключевая ставка, сдерживание производства, приоритет борьбы с инфляцией над развитием. Все это выгодно глобальным финансам, но не реальному сектору, который задыхается без дешевых кредитов.

Пока высокие кабинеты выясняют, чья возьмет, регионы уже ощущают последствия на своей шкуре. Сокращение дотаций из центра ударит по социалке, и первые сигналы тревожны. В ряде субъектов местные бюджеты пересматривают, урезая траты на здравоохранение на 20–30%. И это только начало. Эксперты прогнозируют заморозку новых строек, сворачивание научно-исследовательских работ и, что самое страшное, возможные ограничения в социальной сфере. Уже сейчас от крупных чиновников от медицины звучат предложения выдавать жизненно важные лекарства, например от диабета, только работающим гражданам. Мол, экономика требует. А те, кто по болезни не вписался в рынок, пусть выкручиваются сами. Рыночная логика в действии.

Ранее экономисты предупредили о риске недополучить полтриллиона рублей с НДС.