Кошмар — это угроза смерти: сомнолог рассказал о разнице между плохим сном и ужасом

Сомнолог Бузунов: не читайте новости перед сном, чтобы не видеть кошмаров

Здоровье

Фото: [www.istockphoto.com/pocketlight]

Ночные кошмары — это не мистика, а жесткий индикатор того, что нервная система человека перегружена. В интервью Общественной Службе Новостей ведущий российский сомнолог, профессор и доктор медицинских наук Роман Бузунов объяснил, что содержание наших снов — это винегрет из свежих дневных впечатлений и застарелых воспоминаний.

Если день прошел в тревоге за чтением новостных лент, мозг неизбежно выдаст этот стресс в виде неприятных сновидений. Однако далеко не каждый пугающий сюжет заслуживает называться кошмаром. Как подчеркнул врач, настоящий кошмар сопряжен исключительно с ощущением реальной угрозы жизни, тяжкого вреда или смерти. Если же вам просто приснилось опоздание на работу — это всего лишь плохой сон, реакция психики на бытовую суету.

Эксперт детально разобрал механику сна. Он состоит из циклов, каждый из которых включает в себя медленные стадии и фазу быстрого сна (REM). Именно в REM-фазе, которая занимает около 20% ночи, и разворачиваются все сюжетные линии. По завершении цикла происходит микропробуждение на пару секунд. Чтобы запомнить сон, нужно проснуться именно в этот момент или сразу после него. Если же человек сразу проваливается в следующий цикл, сновидение бесследно стирается. Именно поэтому многие люди уверены, что вообще не видят снов — на самом деле они просто просыпаются слишком поздно.

Бузунов развенчал миф о том, что сны видят не все: через REM-фазу проходят абсолютно, разница лишь в способности памяти удерживать эти образы. При этом мозг работает как жесткий фильтр. Опираясь на слова Ивана Сеченова о «небывалых сочетаниях бывалых событий», врач пояснил: мозг каталогизирует 90% входящей информации, чтобы человек не сошел с ума от переизбытка памяти.

Интересный парадокс заключается в том, что разносюжетные кошмары даже полезны — мозг проигрывает пугающие сценарии, ищет из них выход, и как только решение найдено, страшный сон исчезает. Но если сюжет зацикливается, превращаясь в навязчивое состояние (что часто бывает при посттравматическом расстройстве), это сигнал о том, что психика не справляется. В таком случае «заезженная пластинка» требует вмешательства психологов и психиатров.

Помимо психики, в сновидениях могут скрываться и физические сигналы. Бузунов привел примеры, когда люди с апноэ (остановками дыхания) видели сны об утоплении или удушении, а сны об укусе змеи в живот предшествовали обнаружению опухоли. Мистики здесь нет: во время отдыха мозг тоньше улавливает сбои в работе органов. Однако ставить диагноз по соннику нельзя. Прямой связи нет: не каждый сон об удушье означает болезнь, и наличие рака не гарантирует «сигналов» во сне.

Диагностировать по снам — это сродни походу к гадалке. Можно задуматься и пройти обследование, но прямая связь здесь отсутствует,

— резюмировал сомнолог.

Ранее он заявил, что лампы сине-белого спектра блокируют мелатонин и спасают от сезонной апатии.