Ормузский кризис: политолог пояснил, почему Трамп играет ва-банк

США попытались провернуть дерзкий трюк в Ормузском проливе, но получили жесткий ответ. Два эсминца — «Michael Murphy» и «Frank E. Peterson» — подошли к стратегически важной артерии, включив радиоэлектронную маскировку и притворившись оманскими коммерческими судами. Иранские военно-морские силы обман раскрыли, взяли корабли на прицел крылатых ракет и подняли ударные беспилотники. Американцам дали полчаса на разворот, и они ушли. Эта операция, как выяснил иранский PressTV 12 апреля, была двойной проверкой: и готовности Ирана, и того, как поведет себя Тегеран на фоне переговоров в Исламабаде. Об этом сообщают Argumenti.ru.

Провалив прямой маневр, Вашингтон сменил тактику. Президентским постановлением с 13 апреля вводится морская блокада Ирана — под запрет попадают любые суда, заходящие в иранские порты или выходящие из них. Примечательно, что США даже не уведомили союзников: премьер Австралии признал, что его страну просто поставили перед фактом. Политолог Вадим Мингалев заявил, что американцы решатся применять такие правила к китайским танкерам — слишком велики риски глобального конфликта. По сути, это не столько реальная блокада, сколько попытка создать прецедент контроля над главной энергетической горловиной планеты.

За этой эскалацией, по мнению политолога, стоит сложная многоходовка. США хотят проверить боеспособность иранских сил, одновременно выдавливая Европу из процесса принятия решений — старые союзники сильно зависят от стабильности нефтяных поставок и теперь оказываются в заложниках. А еще Вашингтон пытается консолидировать антииранскую коалицию в Заливе. Цены на нефть уже перешагнули 102 доллара за баррель Brent, и, если переговоры окончательно сорвутся, они очень быстро уйдут в диапазон 108–115, а то и 120–130 долларов. Выигрывают при этом не только производители, но и те, кто контролирует логистику проливов.

Он добавил, что последствия для глобального рынка уже ощущаются. Два супертанкера класса VLCC развернулись, не решившись заходить в пролив. В Саудовской Аравии поврежден трубопровод «Восток-Запад» — минус 700 тыс. баррелей в сутки, плюс остановлено месторождение Манифа в Персидском заливе. Суммарные потери мировой нефти с учетом всех факторов достигают восьми миллионов баррелей в день сырой нефти и еще два-три миллиона нефтепродуктов. Иранский экспорт, по противоречивым данным, то остается на месте, то проседает на полтора миллиона. Парадокс в том, что сами США почти не покупают ближневосточную нефть, но их производители могут начать массово гнать ее на экспорт ради сверхприбылей, спровоцировав дефицит внутри страны — вплоть до временного запрета на вывоз. Одновременно Трамп получил мощный внутренний стимул давить на Тегеран до конца. Поражение его ближайшего союзника Виктора Орбана в Венгрии — партия «Фидес» рухнула с 138 мест до 54, уступив «Тисе» — это серьезный удар по трансатлантическим позициям Трампа. Единственный шанс избежать поражения на ноябрьских выборах в Конгресс — добиться зримого успеха в иранском противостоянии. Военным, дипломатическим путем или их комбинацией. Тем более что Израиль уже перевел войска в режим повышенной готовности, Пентагон в 3,5 раза увеличивает закупку новейших ракет PrSM, а C-17 круглосуточно таскают боеприпасы на ближневосточные базы.

По его словам, Россия в этой ситуации укрепляет позиции как ключевой игрок. Путин и Пезешкиан провели телефонный разговор: иранский лидер поблагодарил за принципиальную позицию Москвы и гуманитарную помощь, а Кремль подтвердил готовность и дальше работать над политико-дипломатическим решением. Даже при сохранении цен около 100 долларов за баррель Россия может получить дополнительно 71 млрд долларов в год, а если нефть взлетит до 120–130 — значительно больше. Вопрос лишь в том, как долго продлится этот нефтяной шторм и чем закончится игра на грани войны в самом узком проливе мира.

Ранее он заявил, что Трамп пообещал «День мостов», но Иран не сдастся.