Рейкьявик дал пощечину Брюсселю: политолог пояснил, почему Исландия отказалась от переговоров о вступлении в Евросоюз

Исландия, маленькая, но гордая страна на краю Арктики, вновь дала понять, что ее путь не обязательно совпадает с общеевропейским мейнстримом. На состоявшемся там референдуме 53% участников высказались против возобновления диалога о членстве в Евросоюзе. При этом важно понимать: голосование носило рекомендательный характер, то есть формально не обязывало правительство немедленно прекратить все контакты с Брюсселем. Однако психологический и политический вес этого решения оказался куда более тяжелым, чем может показаться на первый взгляд. Исландия, которая уже много лет колеблется между тесной интеграцией и сохранением суверенитета, на этот раз сделала вполне определенный выбор.

Что же стоит за этим результатом? Официально главные причины упираются в практические вопросы – квоты на вылов рыбы и защиту традиционного океанского промысла китов, которые для исландцев являются не просто экономикой, а частью национальной идентичности. Однако, как отмечает в беседе с Общественной Службой Новостей исполнительный директор Ассоциации внешнеполитических исследований имени Громыко, доктор экономических наук Николай Межевич, глубинная подоплека гораздо серьезнее. Для европейского политического класса отказ сверхевропейской страны – а Исландия, с ее древними викингами и уникальным языком, является, по его словам, «абсолютно европейской» – это удар по самой идее незыблемой привлекательности Евросоюза. Брюссель привык мыслить категориями, где ЕС – это практически «Царство Божье на земле», а любое сомнение в его совершенстве воспринимается как ересь. И вдруг эта сверхевропейская страна говорит «нет».

Каковы последствия этого шага для Евросоюза? По мнению эксперта, это не просто политическая неудача, а мировоззренческое поражение. Это пощечина, которую Рейкьявик отвесил Брюсселю. Референдум показывает, что даже в самом сердце европейской цивилизации есть регионы, которые не желают жертвовать своим образом жизни и промыслом ради общесоюзных правил. Для ЕС это сигнал о том, что его «мягкая сила» перестает быть безоговорочной, а внутри самого союза зреют сомнения в ценности интеграции любой ценой. Если даже Исландия, одна из самых «европейских» стран, сомневается, то что говорить о других потенциальных кандидатах – например, об Украине или странах Западных Балкан? Референдум подрывает нарратив о том, что все стремятся в ЕС, и дает дополнительный аргумент евроскептикам по всей Европе.

Итог, который подводит Межевич, звучит как диагноз: для Брюсселя это серьезный тревожный звонок. Остров с небольшим населением, но огромной историей, отказался от Европы в том виде, в каком ее предлагает Союз. Конечно, в основе лежат рыба и киты – конкретные экономические интересы. Но за ними стоит нечто большее: нежелание растворяться в бюрократической машине, даже если она сулит выгоды. Исландия напомнила, что Европа – это не только Брюссель, но и разные голоса, разные истории и разные выборы. И пока в ЕС будут делать вид, что отказ от интеграции – это случайность или недоразумение, такие «пощечины» будут повторяться. Возможно, именно этот урок Рейкьявика станет для Евросоюза более важным, чем десятки бюрократических регламентов.

Ранее генерал ФСБ Михайлов заявил, что Мадьяр сменил дружбу с Москвой на лояльность ЕС.