Ген воина против гена жертвы: психолог объяснила, почему дети становятся агрессорами

Почему одни дети становятся жертвами буллинга, а другие — агрессорами? Ответ на этот вопрос лежит на пересечении генетики и воспитания. Психолог, старший преподаватель кафедры психологии университета «Синергия» Анна Гусева в беседе с RuNews24.ru объяснила, что предрасположенность к роли жертвы или преследователя действительно может быть заложена в генах, но реализуется она только при определенных условиях среды. Главный фактор, по словам эксперта, — взрослые, которые вовремя не вмешались.

Дети с определенными генетическими особенностями действительно чаще становятся жертвами травли. Высокая чувствительность нервной системы заставляет их острее реагировать на стресс. Агрессоры интуитивно считывают таких детей как «легкую мишень». При этом низкий уровень собственной агрессии не позволяет дать отпор — ребенок замирает, плачет, уходит. Такая реакция только подстегивает буллера.

Но генетика, подчеркивает Анна Гусева, не приговор. Ребенок с особенностями нервной системы не обязательно станет жертвой, если у него есть поддержка, навыки защиты и уверенность в себе.

Агрессоры тоже не рождаются монстрами. У многих из них наблюдается низкая эмпатия, связанная с особенностями генов окситоцина и работы зеркальных нейронов. Им объективно сложнее чувствовать чужую боль. Добавьте сюда импульсивность (так называемый «ген воина» MAO-A) и низкий уровень тревоги — такие дети не боятся последствий и не переживают за наказание. Однако, психолог подчеркнула: ребенок с этими генами не станет буллером, если его научат эмпатии, саморегуляции и уважению.

Главный фактор, запускающий механизм насилия, — среда. Гусева использует точную метафору: генетика заряжает пистолет, среда нажимает на курок. Ребенок с генетической предрасположенностью к агрессии не станет агрессором, если его воспитывают в атмосфере уважения к чужим границам, если ему показывают пример эмпатии, не бьют, не унижают, не игнорируют.

Один и тот же генетический набор может привести к диаметрально противоположным результатам. Чувствительный ребенок может стать жертвой, а может — эмпатичным психологом, художником, человеком с глубоким внутренним миром. Импульсивный ребенок может превратиться в агрессора, а может — в лидера, спортсмена, защитника слабых.

Важно понимать, что и жертвы, и агрессоры — обе стороны травмированы. Только один несет травму внутрь, что ведет к депрессии, тревоге, самообвинению. Другой выплескивает ее наружу через агрессию, контроль, обесценивание.

Непроработанная травма школьного буллинга преследует человека во взрослой жизни. Жертвы часто избегают конфликтов любой ценой, живут в хронической тревоге, не доверяют людям. Они неосознанно повторяют паттерн жертвы, попадая в токсичные отношения, где их снова используют.

Агрессоры, не изменившиеся с годами, становятся домашними тиранами. Они контролируют, унижают, манипулируют, занимают позиции власти и злоупотребляют ею.

Но, подчеркивает Гусева, буллинг — это не про слабость или силу отдельного ребенка. Это про систему, которая позволяет насилию существовать. Ребенок становится жертвой, потому что взрослые не вмешались, учителя закрыли глаза, родители не поддержали. Агрессор формируется не потому, что он плохой, а потому что дома его били или игнорировали, никто вовремя не остановил, не научил эмпатии.

Хорошая новость в том, что опыт школьной травли не определяет судьбу окончательно. Человек способен переписать свой сценарий, если пройдет через осознание, проработку и исцеление. Генетика заряжает пистолет, но курок нажимаем мы сами — и в наших силах выбрать другую цель.

Ранее сообщалось, что ученые нашли потомков аланцев среди народов Кавказа.